Интервью с руководством комитета по вопросам защиты собственности ИТ-компаний АП КИТ

Новости розницы




Часть первая


Интервью с руководством компании ULTRA Electronics

Для того, чтобы иметь свое мнение о каком-либо событии, всегда хорошо узнать о нем из разных источников. Можно, конечно, и из одного, но тогда есть опасность предвзятого толкования. Еще хуже, когда информация заменяется пропагандой, а целый ряд источников становится когерентным. Впрочем, если нет желания иметь свою точку зрения, такое даже лучше. Можно взять готовую.

Мы же уважаем читателей нашего ресурса и уверены, что им было бы интересно узнать о непростом событии не просто из двух разных точек зрения, но даже от противоложенных сторон конфликта. Поэтому после интервью с руководством компании ULTRA Electronics мы решили взять интервью у руководства Комитета по вопросам защиты собственности ИТ-компаний АП КИТ.

Вы можете легко заметить, что изложенные в этих двух циклах интервью дают совершенно разный взгляд на произошедшие события. И это дает вам возможность самим решить, кто был прав, а кто не очень.

Мы благодарны руководству Комитета по вопросам защиты собственности ИТ-компаний АП КИТ за предоставленное интервью, а нашим собеседником был глава Комитета Сергей Цыбаков.

Текст был литературно отредактирован и немного сокращен, при этом никаких смысловых изменений в него внесено не было.


Часть первая


Здравствуйте!

Здравствуйте!

Расскажите, как возник АП КИТ? Когда, как, кто был инициатором?

Общая идея создания АП КИТ изложена на сайте (www.apkit.ru). Сам я работаю в этой ассоциации совсем недавно, хотя еще с 2006 года на самом деле мы очень тесно сотрудничали в рамках решения вопросов по делению рынка и прозрачности импорта.

Мы — это кто?

Мы — это группа компаний Пирит.



Это был проект Пирита?

Нет, это не его проект. Это был проект общий. Именно в рамках АП КИТа был поставлен этот вопрос, и как инициативная группа именно наша компания выступила инициатором. Это было в 2006 году. Но сегодня мне хотелось бы поговорить не про АП КИТ, а про одну историю. Назовем ее, «случай с Ультрой». Вообще-то началось это на самом деле не с Ультры, началось это именно с открытия фактов и обнародования их, фактов незаконной конфискации имущества.

Можно поподробнее как это сделано было, у каких фирм проводилась конфискация, какие механизмы этого процесса?

Так как они не давали своего согласия, я не хотел бы озвучивать их названия. Все-таки достаточно крупные компании. Кроме того, о многих случаях просто не известно, потому что люди, которые с этим сталкиваются, а я думаю, что с этим сталкивалось там чуть ли не большинство компаний, об этом стараются не рассказывать. О таких вот случаях прихода правоохранительных органов, предъявления каких-то обвинений или претензий, попыток вывоза часть товара или опечатать склады. И каждая компания в своем случае решала это по-своему. Как правило, это не секрет, это были денежные суммы, которые просто-напросто вымогались.

Скажите, те претензии, которые предъявлялись компаниям, были не обоснованы? Или у нас в стране созданы такие условия, что компании, к сожалению, вынуждены идти на нарушения при импорте?

К сожалению, до 2006 года, пока не пошла эта активная компания по обелению импорта, действительно, компаниям можно было предъявить претензии. Действительно, так мы в ассоциации называем, это практика делового оборота, в которую нас поставило именно само государство. Те таможенные органы, которые занимались таможенной очисткой вот этой группы товаров.

Были предоставлены условия растаможки такие, при которых можно было придти на склад любой компании и провести тотальную проверку, по крайней мере по факту выявления того или иного. Возможно, там ничего бы и не нашли. Но даже, как показывает практика, остановка деятельности компании, особенно в горячий период, осенью, так как сезонность на этом рынке присутствует, как всем нам известно, оборачивается очень серьезными потерями. Именно в финансовом плане. Поэтому, я еще раз повторюсь, что действительно условия работы предполагали наличие нарушения ну почти у всех.

Из-за того, что ввозятся товары и растаможиваются килограммами, кубами или еще какими-то величинами, а не конкретным указанием наименования в стоимости. А ведь это позволяли в то время таможенные органы делать.



Получается, что одной из задач АП КИТ был уход от подобной практики?

Да, потому что такая практика повышала риск в ведении бизнеса. Естественно она же и способствовала введению закрытой бухгалтерии и, в общем-то, снижению инвестиционной привлекательности, как отрасли, так и любой компании.

В этой ситуации мы столкнулись со случаями неправомерного изъятия товара. Но не отдельными, а системными. Каким-то образом аналитически и выстроилась схема работы, она достаточно проста и описана уже теперь во многих изданиях. Любому прокурору, следователю, либо производящему дознание предоставлена возможность выписать постановление на производство обыска. Соответственно, даже простой следователь любой прокуратуры может выписать постановление, дать поручение сотрудникам УБЭП милиции, они с этим поручением идут на склад любой компании и производят обыск.

Это первая часть этой так называемой схемы товарного рейдерства. В чем тут заключается первое нарушение закона? Первое нарушение заключается в том, какой выбран повод для того, чтобы проводить этот обыск. В случае с нашей компанией это произошло по подложному обвинению в уголовном деле годовалой давности.

Уголовное дело было связано с фактом контрабанды, возбужденное в Зеленограде против одной компании. В дальнейшем это дело было закрыто за отсутствием состава преступления соответственно. Оно пролежало где-то год, пылилось, потом его открыли и по нему в частности притянули туда нашу компанию, и следователь выписал постановление на производство обыска по подозрению в том, что на складе якобы арендуемом нашей компанией, хранятся товары.

На складе Пирита?

Да. Ну, будем говорить компания «Компоненты и Системы», потому что это более глобально. Юридическое наименование именно такое. На складе компании «Компоненты и Системы» хранится товар, который может иметь отношение к уголовному делу. Сразу было абсурдным, уголовное дело годовалой давности, и тут вдруг на складе хранятся компьютеры, ноутбуки и комплектующие, которые завезены в апреле или в марте уже в 2007 году. Ну не живет компьютерный товар такой длинной жизнью. Через год он уже никому не нужен становится.

И фактически после этого, когда пришли к нам сотрудники УБЭПа, нас поставили в известность, а мы предъявили документы, которые быстро смогли собрать на тот момент. Это уставные документы, как положено, мы тут же стали готовить документы, подтверждающие происхождение товара: накладные, счета-фактуры, договора.

Скажите, эта партия товара была абсолютно «белая»?

Да. С конца 2006 года лишь незначительное количество игроков пользовалось серыми схемами. Уже многие повально стали переходить на легальную растаможку, потому что риски, которые тянули за собой эти серые схемы, были несопоставимы.

Это была большая партия товара, там много поставок естественно было, там она накапливалась в конечном итоге. Вот все документы, причем компания запросила у своих поставщиков, чтобы они предоставили свои копии грузовых таможенных деклараций, вот эти грузовые таможенные декларации были предоставлены. Они даже указаны в протоколе обыска, то, что документы были предоставлены. Но это не возымело никакого действия, то есть никто не собирался заниматься этими документами, проверкой и так далее и тому подобное. Еще в момент вывоза товара мы, вернее я, просил сотрудников, чтобы они отслеживали пути следования грузовиков, куда эти товары уходят. Причем мы, к сожалению, это делали не сразу, потому что первоначальный вывоз товара начался ночью с 11 на 12 апреля 2007 года. И закончился он 15 апреля.

Вывозилось непрерывно и днем и ночью. Было задействовано более десятка грузовиков, а всего был сделан, по-моему, 21 рейс в большегрузных автомобилях.



Они имели право вывозить товар со склада или они могли только опечатать?

Ну, к сожалению, это в их правах, потому что, естественно, они могли оставить просто опечатанным. Но так как дальнейшей целью у них было вовсе не разбирательство, а действительно им нужен был именно товар, не та истина, которую они вроде бы как должны были восстановить. А как вот эта схема сработала мы уже поняли в дальнейшем.

Поэтому вот как там все происходило: пришли люди, формально провели какой-то допрос. Другие, которые были заинтересованы в этом товаре, они прошлись, осмотрели склад очень внимательно, посмотрели, какой товар, потому что вывезли не все. Например, громоздкий кабельный инструмент их не интересовал, потому куда его потом девать? Этот инструмент они оставили.

Что вывозили в основном?

В большинстве своем это ноутбуки, мониторы. А вообще все, на самом деле, все из компьютерной номенклатуры, которая была разослана уже 16 числа, после вывоза всем участникам рынка. Ноутбуки, мониторы, системные платы, видеоадапторы, вентиляторы, корпуса, серверные платформы, в общем, многое.

Вы являетесь крупнейшим дистрибутором продукции компании ASUSTeK, включая сервис обслуживание по гарантии в сервис центрах. И если увозились ноутбуки ASUSTeK, то рано или поздно они попадали к вам, и вы могли узнать через кого они реализовались? Как-то те люди, что вывозили товар, учитывали это, или им это было совершенно не важно на тот момент?

Тогда это никак не учитывалось, естественно. Помимо всего прочего сервис центры ASUSTeK есть не только в Москве, они есть и в регионах, там достаточно крупные разветвленные сети. В Москве есть еще фирменный сервис центр ASUSTeK, в который, в основном, ноутбучники и обращаются. Наш — только один из них. Но тут даже дело не в этом.

Дело в том, что разработанная цепочка фирм-прокладок, она позволяла в конечном итоге той компании и тому частному лицу, которое приобрело этот ноутбук и пришло, обратилось с ним, доказать, что они добросовестные приобретатели. И дальше, раз уж мы остановились на сервис центрах, в рамках расследования уголовного дела, было сделано два запроса в сервис центры.

Один в сервис-центр Toshiba, чьи ноутбуки мы тоже продаем и второй — это сервис-центр ASUSTeK. На них получены ответы, в них находятся те факты обнаружения товаров при обращении в сервис центры в соответствии с протоколами изъятия.

Давайте тогда вернемся к 15 апреля 2007 года. Значит, вы решили, как только отошли от первоначального шока, отслеживать машины?

Да.

И какой результат этого?

По данным протоколов, весь товар должен был увозиться в одно место, это на территории оздоровительного комплекса «Олимпиец», на склад компании «Экон+», и в протоколах о приеме этого товара, на, естественно, ответственное хранение, расписывался исполнительный директор «Экон+» гражданин Чубатов Роман Петрович.

Мы понимали, что товар у нас вывозится именно для скорейшей реализации, и чем быстрее он реализуется, тем выгоднее участникам этой схемы. Действительно, мы отслеживали эти машины и выяснили, что машины направляются не только туда. Мы отследили не все машины, пытались отследить порядка десятка машин, часть потеряли, одна ушла действительно в «Экон+», одна ушла на территорию торгового центра «Москва», одна ушла на улицу Введенского, дом 4 и отследили еще машину, которая ушла на Живописную. Тем самым мы уже понимали, что товар развозится чуть ли не по точкам сбыта, вполне возможно, а, может быть, для перегрузки или еще для чего-то, чтобы куда-то побыстрее сбыть.

Об этом мы тут же написали в Тушинскую прокуратуру, соответственно, тогда мы еще не знали, что в этой схеме задействован прокурор Тушинской межрайонной прокуратуры, который и производил расследование. Несмотря на то, что в Тушинскую прокуратуру было отправлено более десятка ходатайств и заявлений, а может, и больше, никакой реакции на них не последовало.

К 15 числу у нас уже созрел и определился алгоритм действий тех людей, которые занимаются подобными вещами. То есть мы понимали, что времени на то, чтобы как-то вернуть товар или, по крайней мере, постараться его удержать где-то в одном месте, чтобы он не разбазарился пока мы предоставляем документы и доказываем свою непричастность к тому уголовному делу и вообще к нелегальному ввозу товаров, времени у нас немного.

Что мы могли сделать на тот момент? Естественно, те бумаги, которые мы отправляли в прокуратуру сначала в Тушинскую межрайонную, потом в прокуратуру Москвы, потому что из Тушинской не было никакой реакции. Потом в прокуратуру Москвы, они требовали тоже какого-то времени для того, чтобы рассматривать их. И все же мы понимали, что столь, специфический товар как компьютерные комплектующие, его просто так через крупные торговые сети типа «Ашан» и «Метро» не реализуешь, это не продукт питания, это не ширпотреб, это должна быть компания, которая работает конкретно на рынке компьютерном.

И 16 числа, понимая это, что он будет реализован именно через компьютерщиков, сразу после вывоза товара, мы составили открытое письмо ко всем участникам рынка. Это письмо содержало обращение ко всем участникам рынка, естественно, прежде всего, к крупным игрокам, потому что партия была достаточно крупная, там порядка 10 миллионов долларов товара, и, естественно, ее пытались сбыть, как мы предполагали через кого-нибудь из крупных игроков, а не через сотню мелких компашек, которые торгуют на рынке по два-три ноутбука.



Были какие-то ожидания по конкретным именам этих крупных игроков?

Знаете, сложно сказать. Мы понимали, что на рынке время от времени появляется конфискат в любом виде, это может быть таможенный конфискат, еще какой-нибудь конфискат, но может появляться. Мы не делали никаких исследований и не знали, кто конкретно этим занимается. У нас на тот момент никаких подозрений, честно говоря, не было.

Поэтому мы и разослали это письмо по всем и звонили всем, в том числе в «Мерлион», в «Никс», в «Oldi», в другие крупные компании, у которых могли быть средства для того, чтобы купить такую партию по крайней мере. Естественно и в «Ультру» само собой. В «Ультру» мы даже специально позвонили после рассылки этого письма с перечнем наименований товара.

У вас был полный перечень товара, который вывезен?

Да, естественно. У нас были копии протоколов обыска. Потом уже, когда выяснилось в процессе сверок дополнительных, они были далеко не верные, но смысл был в том, что там была видна номенклатура, по крайней мере какие-то количества, которые позволяли сделать вывод, что это не десяток или два десятка единиц товара, а несколько сотен тысяч товара. Мы все это разослали, звонили в «Ультру», наши адвокаты звонили в «Ультру» и лично предупреждали, что, так и так, на рынке может появиться такая-то партия товара.

Некоторые нам говорили, что, может быть, вот там что-то появилось, вот здесь нам предлагают, вот тут нам предлагают такие вот вещи. А буквально там через несколько дней и мы их обнаруживали в прайс-листах. В общем, выбираются какие-то экзотические позиции, по ним и шел поиск.

Эта методика у нас уже образовалась в процессе работы. Основное — нужно было зацепиться за тот товар, который позволил бы, по крайней мере, однозначно идентифицировать, что этот товар наш, без его покупки. В частности у нас были фотоаппараты «Premier», которые мы на правах эксклюзива реализовывали на территории Российской Федерации. Были еще некие уникальные вещи от «Cooler Master», потому что мы единственные, пожалуй, дистрибуторы «Cooler Master». По этим индикаторам просто просматривались прайс-листы, и где они находились, уже тогда более внимательно изучался ассортимент, который предлагает компания.

В первую очередь, естественно, нас интересовали ноутбуки, мониторы, вот такие дорогие вещи. И когда чуть ли не ежедневно в прайс-листах «Ультры» появлялись новые коды товаров, вы знаете как там присваиваются коды товаров, то есть появляются, и сразу видно по номеру новый он или нет.



С какого числа в «Ультре» стали появляться эти товары?

Я думаю, что непосредственно с 18 апреля, а может даже и с 16. Но я могу подтвердить только 24 число, когда действительно была сделана первая контрольная закупка после исследований прайс-листа, и серийный номер ноутбука, который был там приобретен, полностью совпал с серийным номером ноутбука, который был вывезен. Кстати, у этого большой плюс, то, что нашим юристам удалось настоять в процессе конфискации товара на том, чтобы по максимуму указывали серийные номера, где это возможно.

Да, нам это потом очень помогло, при идентификации нашего товара, потому что во многих случаях, даже у других потерпевших, которые проходят по этому уголовному делу, был просто перечень товара, и вот с перечнем достаточно тяжело. В этом случае нужно было говорить о каких-то действительно эксклюзивных вещах, о которых можно было однозначно сказать, что вот это именно то, что вот оно и есть наше, поскольку ни у кого больше этого нет.


Читайте во второй части интервью продолжение истории с конфискатом и причастности к этому некоторых игроков it рынка



Сергей Семенов (sa@ixbt.com)
Опубликовано — 21 октября 2008 г.

В качестве иллюстраций использованы кадры из передачи «Человек и Закон».

Нашли ошибку на сайте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Система Orphus